В поисках себя: кубанские казаки и Кавказ

Летом 2012 года губернатор Краснодарского края на юге России Александр Ткачев привлек к себе внимание всего мира, призвав местных казаков контролировать мигрантов с Северного Кавказа. И хотя это могло быть популистским шагом в целях отвлечения внимания местного населения, недовольного ответом властей на катастрофические случаи наводнения в регионе в июле, речь Ткачева подчеркивает растущую важность казацкой общины на Северо-Западном Кавказе, а также возрастающие разногласия внутри его многонационального общества, состоящего из русских, армян, черкесов и других. Кто такие казаки и какую роль они играют в пограничной мозаике региона?

Дискурс казаков об истории

Казацкое движение за возрождение возникло в конце 1980-х как реакция на распад Советского Союза. Восстановление сильного казацкого движения оживило старые дискуссии по поводу идентичности казаков и их места в современном российском обществе. Брайан Дж. Боек (1998 г.) обращает внимание на то, что раннее возрождение казаков переняло черты, характерные для национальных движений в других частях Советского Союза.

Казацкое возрождение на Кубани (Краснодарский край и прилегающие Адыгейская Республика, Карачаево-Черкесия и части Ставропольского края) — это смелая попытка определить национальную, этническую идентичность и примириться с тревожной и неоднозначной историей участия в завоевании Кавказа Россией, завершившегося во второй половине XIX века, а также последующими советскими политическими гонениями.

Для тех, кто считает себя казаком, основным понятием является «казачество». Этот термин «насыщен образами людей, исторических общественных институтов, романтичного прошлого, уникального образа жизни и традиций многих поколений»; это крепкий объединяющий символ, являющийся ключевым в политизации движения в последнее время (Боек, 1999 г., стр. 634-635).

Хотя многие, опираясь на отдельные наблюдения, указывают на то, что казацкая нация никогда не существовала в прошлом, я пойду по стопам британского эксперта по национализму Энтони Д. Смита (1987 г.) и отмечу, что этно-националистическая категоризация скорее относится к культурной общности, чем к общине, основанной на расовой или кровной принадлежности. То есть, этническая группа существует, если она воспринимает себя как этническую группу. Смит выделяет шесть основных атрибутов этнической общины: 1) общее имя собственное; 2) миф об общем происхождении; 3) совместная историческая память; 4) отличительные элементы общей культуры; 5) связь с определенной отчизной; 6) чувство солидарности. Все эти шесть характеристик можно применить к казацкому движению. Однако некоторые авторы предпочитают использовать термин «возрождение нео-казаков», чтобы подчеркнуть, что движение берет свое начало в современной политической идеологии и постсоветских реалиях, радикально отличающихся от «казачества» досоветской эры. Как каждый этнический партикуляризм, нео-казацкий национализм определяет себя тем, чем он не является по отношению к русскому и различным проявлениям северокавказского национализма.

Как отмечает Антон Попов (2012 г.), и для российского государства, и для господствующей нео-казацкой тенденции воспринимаемое отличие от кавказских национальностей берет верх над воспринимаемым отличием от русской нации, следовательно, описание казаков как «суб-этноса» русских стало наиболее приемлемым определением.

Первые казацкие поселения на Кубани появились в конце XVIII века, когда Екатерина II изгнала запорожских казаков с территории современной восточной Украины. Многие из них участвовали в завоевании Кавказа Россией до конца войны в 1864 году, когда пал последний бастион Черкесского сопротивления и началось массовое изгнание коренного населения с Кубани. Массовая эмиграция и депортация освободила земли для образования русскоязычных и украиноязычных казацких колоний, а впоследствии для русских неказацких поселений. Боек называет период с 1860 по 1920 год «Золотым веком» кубанского казачества, так как казакам, проскитавшимся почти столетие, предоставилась возможность свободно расселиться и вести более или менее мирное существование. Казацкое национальное движение впервые серьезно проявилось в 1918 году, когда была провозглашена независимая Кубанская Народная Республика, как реакция на Большевистскую (Октябрьскую) революцию 1917 года. В конечном счете, республика пала под натиском большевистских сил в 1920 году, ослабленная внутренним расколом между казаками и не-казаками — белыми российскими юнионистами. В 1920-1930-х годах, когда казацкие эмигранты разрабатывали теории о независимом и объединенном казацком государстве, кубанские казаки переживали голод, коллективизацию и террор. В результате предшествующего антисоветского сопротивления признание собственной принадлежности к этническим казакам могло привести к расправе. К большому недовольству казацкого населения, части Кубанского региона были отрезаны для формирования автономной Адыгейской республики, Карачаево-Черкесии и частей Ставропольского края. Насильная коллективизация и раскулачивание (уничтожение богатых крестьян) практически разрушили традиционный стиль жизни казаков. Тысячи казаков были сосланы в Сибирь и Казахстан, возросла иммиграция неказацкого населения, а необузданная русификация украиноязычных казаков продвинула понятие «казачество», ставшее табу из-за ассоциации с предреволюционной, противостоящей социальным реформам кастой, а не с народностью.

Современное возрождение нео-казаков должно быть связано с реформами Горбачева в конце 1980-х годов, когда была дозволена определенная степень свободы. Этнографические исследования, проводившиеся в основанном в те годы в Кубанском государственном университете, а также деятельность Кубанского казачьего хора сыграли огромную роль в сохранении остатков казацкого культурного наследия. Распад Советского Союза привел к активизации казацких клубов, которые привлекали энтузиастов возрождения. Боек оценивает число людей, считающих себя этническими кубанскими казаками, примерно в миллион человек, т.е. 27 процентов населения Краснодарского края.

Текущие поиски этнической казацкой идентичности основываются на «Золотом веке» казачества, как утопическая попытка вернуть славное прошлое — до того как казацкие земли были разделены и казаки еще были «настоящими» казаками. Сложные отношения между русским большинством и коренным кавказским населением привели к тому, что основная масса казаков начала рассматривать себя как субэтнос русской нации, а не как нерусских кавказцев. Постсталинская оттепель вызвала новую волну работ по историографии — как, например, историка и этнолога Льва Гумилева. Он разработал крайне спорную социобиологическую и примордиалистскую теорию происхождения этнической группы (этногенеза) кубанских казаков как прямых потомков хазаров — древней тюркоязычной народности, властвовавшей в этом регионе (Попов, 2012 г., стр. 1743-1744). Хотя это предположение было отвергнуто большинством ученых, растущий национализм казаков, их потребность в самоопределении и обосновании своего присутствия на данной территории оказались плодородной почвой для примордиализма кубанских казаков и как следствие — политических заявлений. Фестиваль «Рубежи Черного моря» и другие фестивали, восстанавливающие ход исторических событий, будоражат коллективное представление о казацкой, а следовательно — российской колонизации XVIII–XIX веков как о «возврате» на земли своих предков. Нативизм кубанских казаков также основывается на определенных традициях, заимствованных у черкесов — таких, как узнаваемый национальный костюм или танец лезгинка, подчеркивающих их принадлежность к Северо-Западному Кавказу. Такие смешанные образы иногда вызывают определенные разногласия, поскольку многие потомки казаков используют оскорбительное выражение «ряженые казаки» по отношению к «традиционно» одетым соотечественникам, стремящимся к сохранению аутентичности.

Кубанские казаки не высказывали никаких требований по образованию отдельного государства, но они выражали свое желание бросить новый взгляд на устройство Краснодарского края как этнически казацкой территории по типу других северо-кавказских автономных республик. Эта идея материализовалась в многочисленных попытках присоединить Адыгею (в данное время являющуюся анклавом со статусом автономной республики) к Краснодарскому краю, в особенности, учитывая то, что у этнических черкесов больше прав в этой республике, чем у русско-казацкого большинства. В 2005 году было создано элитное конное подразделение охраны российского президента, состоящее из казаков-всадников, как признание исторической преданности казаков царю и способ удержать нео-казацкое национальное движение в рамках российского национализма в условиях поиска Россией своей идентичности (Парсонс, 2005 г.). И в Краснодарском крае, и в Москве казацкие военизированные подразделения обрели дурную славу тем, что проводили жесткие кампании по преследованию и изгнанию этнических меньшинств и нелегальных иммигрантов. В 2009 году в соседнем Тереке казаки официально предложили восстановить Терскую область образца XIX века, которая включала бы в себя все северокавказские республики за исключением того, что они считают историческими кубанскими землями, т.е. Краснодарского края, Адыгеи и Карачаево-Черкесии. В 2012 году заявление губернатора Краснодарского края Александра Ткачева, в котором он призвал казацкие военизированные подразделения контролировать «нелегальных» иммигрантов из других северо-кавказских республик с целью остановить понижение показателей пропорции русского населения республики, стало новым витком в событиях, при которых неопределенная идентичность казаков становится носителем «традиционных российских ценностей». Русский этнический партикуляризм всплывает как новый ключевой компонент нео-казацкой идентичности, вносящей лепту в создание напряженных отношений с другими этническими группами, проживающими в регионе. В первую очередь — с коренным населением северо-западного Кавказа — черкесами.

Дискурс черкесов об истории

Возрождение нео-казаков, придание Кубани образа родины казаков является источником серьезных трений с древнейшими обитателями северо-западного Кавказа — черкесами. В настоящее время черкесы населяют только пару деревень в Краснодарском крае, но они составляют довольно значительную часть населения в автономной Республике Адыгея, Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, в которых черкесскому языку был присвоен статус официального. Они называют Кубань Пшызэ, которая составляет лишь одну часть их исторической родины — Адыгэ Хэку или Черкесии. Основной черкесский дискурс называет последствия покорения Кавказа Россией в XIX веке, повлекшего за собой массовые этнические чистки черкесов и изгнание их с исторической родины, геноцидом, огромной трагедией, которая почти полностью уничтожила этот народ. Последующее расселение казаков и русских сделало возврат территории практически невозможным. Концепция Геноцида Черкесов (черк. Адыгэхэм лъэпкъгъэкlод) занимает центральное место в формировании черкесской идентичности. Как пишет Уолтер Ричмонд (2008 г.), в то время как русские зачастую рассматривали сопротивление черкесов завоеванию империей как бунт против признанного монарха, черкесы считали себя независимым объектом, а их конфликт с Россией — войной за выживание нации.

Брюс Грант (2009 г.) подчеркивает, что убежденность русских в собственной миссии нести цивилизованность в среду нецивилизованных черкесов была способом определения собственной идентичности визави с «цивилизованным Западом» и «нецивилизованным Востоком». В конце XVIII века образование казацких поселений к северу от реки Кубань (Пшызэ), прилегающей к Черкесии, а также последующие набеги должны быть рассмотрены как предварительный шаг к завоеванию северо-западного Кавказа. Существуют убедительные свидетельства того, что царские органы власти решили депортировать большинство черкесов в Османскую империю и заселить их земли казаками еще до того, как Российская империя одержала окончательную победу в 1864 году (Ричмонд, 2008 г., стр. 74-75). Первая волна эмиграции случилась в начале 1860-х и достигла апогея в 1863-1864 годах, когда черкесов массово грузили на корабли, следующие в Турцию. Предположительно половина черкесского населения погибла в пути или вскоре после прибытия. Результатом депортации стало сокращение населения Пшызэ на 94 процента. Эта территория затем была внесена на мировую карту под русским названием Кубань. Регион был заселен казаками-переселенцами, а затем и не-казаками и другими национальностями, населявшими Российскую империю.

Приход к власти большевиков привел к радикальному пересмотру царского курса. Жестокие и упрощенные советские методы решения проблем путем внесения глубоких изменений без рассмотрения долговременных последствий заложили основы трудностей в будущем. Эти изменения включали в себя конфискацию земель у славянских поселенцев и упомянутую депортацию казаков в Сибирь и Центральную Азию. Произвольная депортация черкесов и других коренных народов в ходе борьбы с кулаками и исламом вызвала недовольство, установила атмосферу страха и взаимного недоверия. Ряд территориальных изменений привел к созданию этнически разнородных автономных республик Адыгеи, Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, фактически разделяя черкесов на четыре территориальные единицы.

Распад Советского Союза привел к более ярко выраженной необходимости культурного и национального возрождения. Международная черкесская организация под названием «Адыгэ Хасэ» появилась в 1989 году с целью объединения всех российских территорий, населенных черкесами, а также восстановления черкесской культуры и репатриации черкесов, проживающих за рубежом. Обобщенный черкесский образ Пшызэ как части своей трагически утерянной отчизны настойчиво продолжает существовать и содержит в себе угрозу потенциального конфликта, если заявления черкесских националистов станут более ярко выраженными и политизированными. Проведение зимней Олимпиады 2014 года в г. Сочи (Шъачэ), которое ассоциируется с 150-летней годовщиной Геноцида Черкесов (связанного с окончанием войны в 1864 году), действует как ускоряющий и объединяющий фактор для разных звеньев черкесского национального движения.

Северо-западный Кавказ: что дальше?

Нео-казацкое и черкесское национальные движения применяют отличные друг от друга воспоминания о различных трагических событиях в прошлом, требования на одни и те же территории и необходимость восстановить справедливость. Медленно растущее разногласие между двумя общинами можно объяснить в рамках дилеммы социальной безопасности, берущей начало в столкновении двух национализмов, будь то этнических или культурных, и приводящей к повышенной секьюритизации идентичностей. Это означает, что если одна из групп считает, что ее идентичность стоит под угрозой из-за существования другой идентичности, то начинается ответная гонка по усилению своей идентичности: казаки стараются стать еще более казаками, русские — еще более русскими, а черкесы — еще более черкесами, что влечет за собой потенциальную угрозу эскалации конфликта, похожей на механизм гонки вооружений во время «холодной войны» (Роуб, 2007 г.). Растущее возрождение нео-казаков, в определенной мере проявляющее себя усилением военной мощи, крепким союзом с действующим российским правительством, ксенофобией и враждебностью по отношению к мигрантам и этническим меньшинствам, может быть воспринято как угроза, провоцирующая рост соперничающих национализмов черкесов и других коренных народов на северо-западном Кавказе. Недавнее заявление губернатора Краснодарского края Александра Ткачева о необходимости защитить Кубань от кавказской иммиграции, обычно ассоциирующейся с ростом преступности, а также сравнения с Косово, отнятого у православных сербов мусульманским албанским населением, вносят вклад в более обширный дискурс, часто встречающийся в России, а именно — «внутреннее зарубежье». Кавказ стал «внутренним зарубежьем» в России, а кавказцы — внутренними иностранцами и второстепенными гражданами. Реакция на создание «казацкой полиции», членам которой разрешается носить травматическое оружие, как, например, огнестрельное оружие с резиновыми пулями, была самой разной — от энтузиазма и страха до высмеивания. Одетые в традиционные костюмы члены народной милиции уже вызвали полемику из-за применения в некоторых случаях насилия против журналистов и представителей этнических меньшинств.

В то время как черкесы не могут претендовать на более обширные территории в Краснодарском крае, где составляют только малую часть населения (они, однако, проводили кампанию по созданию отдельного Черкесского административного района Шапсыгъ в Краснодарском крае), их стремление к объединению и репатриации рассматривается как необходимость для выживания нации, постоянно находящейся под угрозой казацко-русского большинства и прошлых преступлений геноцида.

Государственная Дума России отклонила в 2005 году петицию черкесов о признании Российско-Черкесской войны актом геноцида, объясняя это тем, что «сегодня всем нам необходимо искать то общее, что объединяет народы Российской Федерации». В то время, как российское правительство является правым в том, что национальный унисон необходим для обеспечения мирного построения государства, его отказ признать ошибки прошлого и обратить внимание на легитимные жалобы своих меньшинств посеет противоречия на долгие годы — в особенности учитывая то, что казаки получили компенсацию за действия, совершенные против них советским режимом. Вопрос о репатриации черкесской диаспоры, хоть и является утопическим, также повлияет на отношения черкесов, русских и казаков.

С другой стороны, движение за слияние Адыгеи с Краснодарским краем не утихнет, поскольку русско-казацкое большинство населения Адыгеи не имеет таких же политических прав, как черкесское меньшинство. Черкесы зачастую смотрят свысока на своих славянских соседей как на недавних колонизаторов, но едва ли вина теперешних жителей есть в том, что их предки осели в регионе еще в XIX веке.Воспринимаемая угроза от коренного населения Кавказа, зачастую имеющего ориенталистский характер, способствует росту шовинизма, ксенофобии и открыто анти-иммиграционных заявлений в Краснодарском крае по поводу рабочих-мигрантов, а также турков-месхетинцев, беженцев после Чеченской войны и армянских/курдских беженцев после землетрясения в Спитаке. Теперешнее российское руководство делало все, чтобы сохранить статус кво. Однако недавние постепенные сдвиги в сторону поддержки нео-казацкого милитаризма, широко трактующегося как проявление русского национализма, вызывают тревогу. По этой причине постепенно растущая социальная дилемма, скорее всего, продолжит расти вместе с чувством неудовлетворенности. Существует потенциальная угроза насилия, если влияние таких экстремистских идеологий, как воинствующий казацкий партикуляризм, радикальное православие или радикальный ислам, усилится. В то время как каждый житель Кавказа заслуживает восстановления в правах за несправедливость, увиденную в прошлом в лице Османской, царской и советской власти, акцент в настоящем времени должен ставиться на улучшение экономических условий в надежде на то, что это укрепит стабильность региона. Внедрение цивилизации и «современности», подразумеваемой под экономическим развитием (которое различные российские правительства пытались провести за последние 200 лет), парадоксально оставляет нас с постоянной угрозой стабильности Кавказа, как самым печально известным долгосрочным наследием их правления.

Доминик Кшиштоф Цагара

Библиография:

Barry, Ellen. “Russian Governor Signs Up Cossacks to Police Migrants.” The New York Times. 3 August 2012.
http://www.nytimes.com/2012/08/04/world/europe/russian-to-use-cossacks-to-repel-muslim-migrants.html?_r=1&.
Bigg, Claire. “Russia: Putin Takes Steps To Help Cossacks Restore Some Of Their Former Status .” Radio Free Europe/Radio Liberty. 27 May 2005.
http://www.rferl.org/content/article/1059023.html.
Boeck, Brian J. “The Kuban’ Cossack revival (1989–1993): The beginnings of a Cossack national movement in the North Caucasus region.” Nationalities Papers: The Journal of Nationalism and Ethnicity 26, no. 4 (1998): 633–657.
Grant, Bruce. The Captive and the Gift: Cultural Histories of Sovereignty in Russia and the Caucasus. Ithaca: Cornell University Press, 2009.
Kroth, Olivia. “Moscow Police shall revive the great Cossack tradition.” Pravda.Ru. 20 November 2012.
http://english.pravda.ru/russia/politics/20-11-2012/122856-moscow_cossacks-0/.
NEWSru.com. “Ткачев собирается защитить Кубань от кавказцев: создаются отряды казаков.” NEWSru.com. 3 August 2012.
http://www.newsru.ru/russia/03aug2012/tkach.html.
Parsons, Robert. “Russia: Cossack Revival Gathers Momentum.” Radio Free Europe/Radio Liberty. 5 May 2005.
http://www.rferl.org/content/article/1058745.html.
Popov, Anton. “Re-making a Frontier Community or Defending Ethnic Boundaries? The Caucasus in Cossack Identity.” Europe–Asia Studies 64, no. 9 (2012): 1739–1757.
Radio Free Europe/Radio Liberty. “Chechen Republic Head Joins In Condemnation Of Krasnodar Krai Governor.” Radio Free Europe/Radio Liberty. 17 August 2012.
http://www.rferl.org/content/kadyrov-joins-condemnations-of-krasnodar-cossack-comments/24680071.html.
Radio Free Europe/Radio Liberty. “Cossacks Seek To Take Over Most of North Caucasus.” Radio Free Europe/Radio Liberty. 14 July 2009.
http://www.rferl.org/content/Cossacks_Seek_To_Take_Over_Most_Of_North_Caucasus/1776701.html.
Richmond, Walter. The Northwest Caucasus: Past, present, future. London: Routledge, 2008.
Roe, Paul. “Societal Security.” Chap. 10 in Contemporary Security Studies, edited by Alan Collins, 164–181. Oxford: Oxford University Press, 2007.
Smith, Anthony D. The Ethnic Origins of Nations. Hoboken: John Wiley & Sons, 1987.
The Moscow Times. “Cossacks to Police North Caucasus Migrants .” The Moscow Times. 6 August 2012.
http://www.themoscowtimes.com/news/article/cossacks-to-police-north-caucasus-migrants/463179.html.
ИА Regnum. “Госдума РФ не признала факта геноцида адыгского (черкесского) народа.” ИА Regnum. 27 January 2006.
http://regnum.ru/news/580644.html.
Новая газета. “В Краснодаре казаки нападают на журналистов и профессоров, а теперь им дадут оружие.” Новая газета. 19 January 2013.
http://www.novayagazeta.ru/news/62326.html.
Радуга, Ника. “На Кубани казачьи дружины решили вооружить. Пока травматикой.” Биржевой лидер. 18 January 2013.
http://www.profi-forex.org/novosti-rossii/entry1008150392.html.
Российская газета. “Казакам выдадут оружие.” Российская газета. 18 January 2013.
http://www.rg.ru/2013/01/18/reg-ufo/kazar.html.
Серебрянников, Никита. “Заксобрание Краснодарского края рассматривает закон о патрулировании казаками общественных мест.” Кавказский узел. 31 July 2012.
http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/210534/.
ЮГА.ру. “Казачьи дружины в 2012 г. помогли полицейским Кубани раскрыть 170 преступлений.” ЮГА.ру: портал Южного региона. 18 January 2013.
http://www.yuga.ru/news/284603/.
ЮГА.ру. “Речь губернатора Кубани о казачьей полиции, мигрантах и судьбах Родины (полный текст и аудио).” ЮГА.ру: портал Южного региона. 2 August 2012.
http://www.yuga.ru/articles/society/6390.html.

Comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *